Камеди Клаб Марина

Владимир Набоков. Стихи

Дата публикации: 2017-04-20 00:24

Еще видео на тему «Последняя строка дописана в тетради скачать песню минус»

Но вот главное, что Анна Михайловна, видимо отдохнув и успокоившись после пережитого погрома, написала мне в этом письме:

RUSSLIT/OSTROWSKIJ/kak_zakalyalas_

Удручённая ехала я к Сергею Васильевичу. Да и Ессентуки после Кисловодска показались пасмурными, с их сыроватым парком, совсем другого характера толпой — ожирелых и ревматиков — и с пустынными, тихими уличками. Санаторий, где был Рахманинов, выходил в парк, неподалёку от источника. Тогда санатории, как и все курорты вообще, были в руках частных предпринимателей, и хозяин, видимо, гордился «крупной птицей», попавшей в его сети.

Сто лекций с Дмитрием Быковым на телеканале ДОЖДЬ

Так дороги мне песни у костра,
как будто это было все вчера,
бренчит гитара, струнный перебор,
и почему-то в песне той минор,

Ночь, одиночество… Ночные прогулки… стихи и проза

Разумеется, я не осталась в долгу и поиздевалась над Э. К. Метнером тоже вволю, прося его объяснить, что такое «красочное движение», может ли движение быть без ритма, а ритмичнейшая музыка — без спинного хребта. Чувствуя, что мы на пороге ссоры, Э. К. Метнер идёт 6 марта на концерт Филармонического общества, которым дирижирует Рахманинов, и записывает на следующий день в дневнике:

В паутине улиц, площадей,
заблудился синенький троллейбус,
разгадать не может этот ребус,
но в салоне нет совсем людей…

«Когда Сергей Васильевич узнал, что Вы не приедете, а он уже 76 марта уезжает в деревню, он опять огорчился. Н [ аталья ] А [ лександровна ] просила передать Вам, что она даже удивляется, как это Вы могли так огорчить Вашего друга». Но я забежала далеко вперёд от первого нашего с Метнерами посещения Рахманиновых.

Скоро после этого первого обеда у Рахманиновых мы расстались на целое лето. Рахманиновы уехали в Ивановку, а мы с сестрой — за границу. 79 июля 6968 года он написал мне туда об окончании своей новой большой работы:

Н. К. Метнер и Рахманинов, как видим, несколько раз призывались и переосвидетельствовались и всякий раз освобождались на короткое время «по состоянию здоровья». Для того чтобы «гарантировать» Рахманинову на случай мобилизации работу по специальности, то есть управление гарнизонным оркестром, нужно было пустить в ход немалые связи. А в те годы Рахманинову было уже порядочно — за сорок лет! Так «берегло» царское правительство своих крупнейших творцов.

Весна выдалась у него тяжёлая и неудачная, сперва — болезнь жены, потом — подагрическая боль руки, мучившая его всю последующую жизнь и перепугавшая, как пианиста. Нужно было что-то предпринять, чтобы справиться с этой новой бедой, и Рахманинов решил ранним летом поехать полечиться на Минеральные Воды. Врачи направили его в Ессентуки. А так как я должна была по дороге в Теберду, где мы собирались провести с сестрой лето, тоже заехать в Минеральные, то он попросил меня завезти ему туда тексты и, получив от меня адрес одной моей родственницы в Кисловодске, обещал прислать туда свой собственный адрес.

«Дорогая моя, любовь к России и у нас. особенно обострилась за эти дни и выросла. С нами лично &bdquo фактического&ldquo ничего не было. Была обида, что мы чужие у своей родной матери. Коля прямо говорил, что так как он себя только и может чувствовать российским подданным, а она (Россия) как будто не хочет (в те дни так казалось), то ему остаётся перейти в небесное подданство. И был он так грустен, что на него больно было смотреть. Приютились мы на одну ночь у Рачинских, и то это не спасаясь, а только ради перемены впечатлений. Многих таких же, как Метнера (у которых прапрадеды были росс [ ийские ] подданные), разгромили в пух и прах».